...
Летний жаркий полдень, тишина; изредка под окном прокудахчет курица;
через каждые полчаса на монастырской колокольне бьют часы: перед тем как
ударить, они долго и непонятно вызванивают что-то. Пелагея, беременная,
моет полы.
Пелагея (у нее кружится голова; шатаясь, она опирается на стену и так
стоит некоторое время, бессмысленно глядя перед собой). Ох, Господи!
(Моет.)
Липа (входит, изнемогая от жары). Духота какая! Не знаю, куда
деваться. Голова как дурманом налита. (Садится.) Поля, а Поля?
Пелагея. Что?
Липа. Поля, а папаша где?
Пелагея. Спит.
Липа. Ох, не могу! (Открывает окна, потом, бесцельно пройдясь по
комнате, заглядывает в трактир.) Тюха тоже за стойкой спит. Искупаться бы
пойти, да жарко, не дойдешь до реки. Поля, ты хоть бы сказала что-нибудь.
Пелагея. Что?
Липа. Все моешь?
Пелагея. Мою.
Липа. А через день опять грязные будут. Охота тебе!
Пелагея. Надо.
Липа. Посмотрела я сейчас на улицу, так даже жутко: ни человека, ни
собаки. Точно умерло все... И монастырь такой странный: как будто он висит
в воздухе. Дунуть на него, и он заколышется и улетит. Что же ты молчишь,
Поля? А Савва где? Не видала?
Пелагея. На выгоне с ребятами в ладыжки играет.
Липа. Какой смешной!
Пелагея. Что же тут смешного? Ему работать надо, а он игры играет, как
маленький. Не люблю я вашего Савки!
Липа (лениво). Нет, он хороший.
Пелагея. Да! Пожаловалась я ему, как хорошему, что трудно мне, а он
говорит: что ж, хочешь быть лошадью, так вези. Зачем только приходил сюда?
Где был, там бы и оставался.
Липа. Родных повидать. Десять лет, Поля, не видал, как хочешь. Ведь он
еще мальчиком ушел отсюда.
Пелагея. Очень ему нужны родные! То-то Егор Иванович не знает, как от
него отделаться. Соседи и те удивляются: одет как рабочий, а держится
по-господски...
|
