«Укусы рассвета»

Горячая волна обожгла мне внутренности и поднялась к лицу. — Скажите, вон тот молодой человек с газетой подмышкой, он кто? — Который? Тот, что поставил бокал рядом с деревом? Его зовут Лоране, он секретарь культурного атташе. — Ах, вот как! — Вполне симпатичный юноша, правда, чуточку жеманный; он приехал сюда меньше года назад, но, кажется, уже вполне прилично адаптировался. Белый костюм. Из кармана выглядывает широкий блокнот. Он пожимает протянутые руки, не прерывая беседы с каким то молодым парнем. Затем, учтиво извинившись, отходит на минутку к пожилому господину, сидящему среди гостей за столом, что то шепчет ему на ухо, читает запись из блокнота (господин кивает) и возвращается к своему собеседнику, подхватив на ходу бокал с подноса. Ну до чего же он хорош, мистер Лоуренс! Вспомнив это прозвище, я улыбаюсь. Мистер Лоуренс… Можно ли назвать Бертрана иначе, видя его таким — сияющим, уверенным в себе, в полном блеске секретарских обязанностей?! Нет, только «мистер Лоуренс». Я подумал о Бомоне. Да, нужно отдать ему должное — он прекрасно провернул это дело. Больше мне никогда не встретить такого гениального умельца манипулировать людьми. Не увидь я Бертрана своими глазами, в жизни не поверил бы. Аи, да Бомон! Не зная, как заставить плясать под свою дудку Антуана, он заставил размечтаться Бертрана. А Бертран уже сам заставил плясать под свою дудку Антуана. Отлично задумано. Я долго стоял и смотрел на него. Мистер Лоуренс… Наконец то он на своем месте. Девушка тронула меня за рукав. Наверное, для того, чтобы я посмотрел и на нее. — Вы в какой отрасли? — О, не стоит говорить об этом сегодня вечером. Ибо сегодня вечером вам предстоит вскружить мне голову в Бангкоке by night. Я хочу увидеть его весь, и в блеске, и в нищете, я хочу объять и все королевство Сиамское, и все злачные кварталы, и все восточные ароматы, и все жаркие ночи этой столицы порока. — Хорошо. Проснувшись, я не колебался ни секунды: я рванул в аэропорт, чтобы успеть на первый же рейс. Во время двухчасовой остановки в Москве сдружился с японским чиновником, который сидел, нацепив плейер и изнывая от скуки. У него были доллары, и он пригласил меня в буфет, где мы выпили энное количество рюмок водки, закусывая их бутербродами с икрой. Когда мы подлетали ночью к Руасси, я уступил ему место у иллюминатора, чтобы он мог сверху полюбоваться городом с мириадами переливавшихся огней, который ждал нас. Он спросил: это что, Париж?